Мне неоднократно советовали это кино не смотреть. Но разве ж я послушаю? Мне ведь обязательно нужно самому всё потрогать руками, даже если заранее предупреждают, что горячее. Тем более я уже не раз убеждался, насколько обманчивым бывает чужое, да и общее мнение. Случалось, что люди дружно ругали фильм, который мне в итоге нравился, и наоборот — восторгались картиной, которую я после просмотра считал откровенной хренью, набитой всевозможными косяками.

Но на этот раз общественное мнение, увы, оказалось совершенно правым. Перед нами просто плохо сделанный фильм.

И вот тут возникает вполне закономерный вопрос: зачем вообще было заново экранизировать историю Васильева, если ещё в далёком 1995 году, когда отечественное кино находилось сами знаете где, уже вышел очень достойный «Я — русский солдат»?

Обычно у подобных ремейков есть два более-менее приличных объяснения, если не считать циничного «дали денег — надо осваивать». Первое: мы нашли в первоисточнике новые смыслы, которые раньше не были раскрыты. Второе: появились новые технические возможности, позволяющие рассказать ту же историю совершенно иначе и показать такие грани, от которых зритель скажет: «Ух!»

Я не верю, что Машков, который здесь выступает одним из продюсеров, или Вайнштейн, самостоятельно формирующий бюджет, ставили перед собой исключительно примитивную задачу заработать. Но тогда я вообще не понимаю, ради чего всё это затевалось. Новых смыслов здесь практически нет — ни относительно «Русского солдата», ни относительно книги Васильева.

Остаётся техническая сторона. И вот здесь начинается самое интересное.

Да, «Я — русский солдат» снят гораздо проще. Но вся проблема в том, что технические возможности сами по себе ещё не делают фильм лучше. В новом кино именно визуальная составляющая становится одним из главных провалов.

Камера здесь словно сошла с ума. Она бесконечно мечется, летает вверх-вниз, сбоку, сзади, сверху и, кажется, вообще отовсюду, откуда только возможно. Фильтры сменяют друг друга, рапиды и слоумо возникают буквально на каждом шагу, субъективная камера обязательно должна куда-нибудь ворваться, а компьютерные эффекты добавляются просто потому, что их можно добавить.

Оператор и режиссёр будто решили использовать абсолютно всё, что было под рукой. Получилась какая-то новогодняя открытка, которую собрал человек, впервые увидевший компьютер: давайте сюда шрифт, сюда картинку, сюда ещё эффект, а вот сюда вообще всё сразу! Только открытка эта почему-то постоянно движется. И довольно быстро от такого движения начинает подташнивать.

Особенно странно видеть подобное, учитывая уровень оператора. Человек явно умеет снимать кино нормально и качественно, что прекрасно видно по другим его работам. Поэтому происходящее здесь выглядит не столько результатом отсутствия профессионализма, сколько каким-то непонятным визуальным излишеством.

Но ладно бы только картинка. С визуалом ещё можно было бы как-то смириться. Гораздо хуже то, что сам фильм в целом попросту не сложился.

Актёры вроде бы играют неплохо. Формально придраться особенно не к чему. Но почему-то совершенно не возникает главного — сопричастности происходящему. Нет той самой эмпатии, когда ты не просто наблюдаешь за персонажами, а начинаешь переживать вместе с ними.

И вот здесь «Список...» безоговорочно проигрывает своему более старому собрату. «Я — русский солдат», снятый в куда более привычной и простой советской манере, эмоционально работает гораздо сильнее. Там нет необходимости постоянно напоминать зрителю: «Смотрите, как красиво мы умеем снимать». История сама делает всё необходимое.

Наверное, именно в этом и заключается главная проблема нового фильма — слишком много красивостей и слишком мало живого ощущения происходящего.

А если говорить ещё и об историческом кино в целом, то над этой картиной огромной глыбой возвышается «Брестская крепость». Причём сравнение получается почти физическое: танк над велосипедом.

В «Брестской крепости» рукопашные схватки поставлены так, что ты буквально вцепляешься пальцами в подлокотники кресла и невольно начинаешь ощущать себя участником этой мясорубки. Ты не просто смотришь на драку — тебя в неё затягивает.

Здесь же подобные сцены почему-то напоминают компьютерную игру. Герои бегают, дерутся, камера мельтешит, всё замедляется, снова ускоряется, вокруг летят эффекты — а ты сидишь и понимаешь, что наблюдаешь не за людьми, оказавшимися в аду войны, а за игровыми персонажами на экране.

И вот это уже действительно печально. Потому что технически возможностей стало гораздо больше, а ощущения настоящей войны — гораздо меньше.